Публикация
Вопрос по теме «хадж»
Прислали комментарий одного мусульманина к закону Яровой, выставляю в частности комментарий о самом интересном.
...Наиболее спорными и вызвавшими большой общественный резонанс являются поправки к Закону «О свободе совести и о религиозных объединениях», принятые, как уже говорилось, без прохождения положенных стадий обсуждения в различных экспертных советах, и даже минуя Комитет Госдумы по делам общественных объединений и религиозных организаций. В частности, упомянутый закон предлагается дополнить новыми понятиями и нормами, касающимися «миссионерской деятельности». Так, миссионерской деятельностью будет признаваться деятельность религиозного объединения, направленная на распространение информации о своем вероучении среди лиц, не являющихся последователями этого религиозного объединения, в целях вовлечения указанных лиц в состав его участников, осуществляемая непосредственно религиозными объединениями либо уполномоченными ими представителями публично, в том числе при помощи средств массовой информации и сети «Интернет». При этом миссионерская деятельность должна осуществляться в «культовых помещениях, зданиях и сооружениях», а также земельных участках, находящихся во владении религиозных организаций, в местах паломничества, на кладбищах и в крематориях, в помещениях образовательных организаций, исторически используемых для проведения религиозных обрядов. Миссионерская деятельность в жилых помещениях оказывается запрещенной. При этом на религиозное объединение возлагается ответственность за деятельность уполномоченных им миссионеров. Нарушение порядка осуществление миссионерской деятельности, в соответствии с вносимыми в Кодекс об административных правонарушениях поправками, будет наказываться штрафами до пятидесяти тысяч рублей для граждан и до одного миллиона рублей – для юридических лиц. При этом, справедливости ради, необходимо заметить, что, вопреки распространившимся слухам и опасениям, из текста законопроекта не следует безусловного автоматического запрета на выполнение религиозных предписаний на людях. Запретной будет именно деятельность от имени религиозных объединений, которыми, в соответствии с упоминавшимся Законом «О свободе совести и религиозных объединениях», признаются добровольные объединения граждан, образованные в целях совместного исповедания и распространения веры, совершения богослужений, других религиозных обрядов и церемоний, обучения религии и религиозного воспитание своих последователей. Таким образом, религиозное объединение как минимум предполагает устойчивость и структуру. Соответственно, ни совершение молитвы в парке, ни раздачу в частном порядке религиозной литературы, ни распространение религиозных знаний сами по себе нельзя назвать миссионерской деятельностью. Можно предположить, что основными жертвами нововведений могут стать различные христианские группы, чья доктрина предполагает существование религии в рамках структурированных организаций-церквей, от имени и в рамках которых и ведется религиозная деятельность. Теперь условный пастор или пресвитер не сможет, как это было раньше, просто направить прихожан заниматься распространением своего учения, равно как и они не могут по собственной инициативе, представляясь членами определенной церкви, вещать от ее имени. Для этого уже потребуются подтверждающие полномочия документы, которые должен выдавать руководящий орган организации. Любопытно, что в централизованных религиозных организациях, в том числе такой большой, как РПЦ МП, миссионерской деятельностью смогут заниматься фактически только священнослужители, миряне смогут иметь такую возможность лишь в порядке исключения, при наличии разрешения от руководящего органа (в случае РПЦ МП - Священного Синода). Таким образом, будет поставлена под жесткий контроль вся деятельность, ведущаяся от имени церкви, а российское законодательство фактически воспринимает признаваемую РПЦ, но отрицаемую большинством других христианских деноминаций концепцию «церкви учащей» (т.е. священства) и «церкви учимой» (т.е. мирян). При этом, если раньше даже в рамках РПЦ МП существовал достаточно широкий спектр разных групп, объединявшихся вокруг разных священников, с подчас диаметрально противоположными взглядами и подходами, от ультраконсерваторов до модернистов, и эти группы самостоятельно вели миссионерскую работу, то «Законопроекты Яровой» этому разнообразию кладут предел. В целом, можно предвидеть множество проблем в ходе реализации закона. Непонятно, смогут ли теперь проводиться межрелигиозные диспуты, кого именно считать священнослужителем, то есть лицом, которому не нужно справки для осуществления миссионерской деятельности, как смогут функционировать многочисленные христианские сайты, агитирующие вступать в ту или иную церковь, как вообще будет вестись распространение христианского вероучения в тех местах, где не хватает священников (например, местах лишения свободы, армии), вновь возникнут резонные вопросу по поводу преподавания в школах таких предметов как «Основы православной культуры». Что касается мусульман, то исходя из текста закона, их эти поправки затронут пожалуй в наименьшей степени, так как в отсутствие института жречества, структурированной организации, исламский призыв как правило ведется не от имени каких-то объединений, а от имени самой религии Ислам. Различные информационные ресурсы исламской направленности в основном ведут просветительскую деятельность самостоятельно, а не от имени различных муфтиятов, и тем более не призывая всех становиться под их руководство. Кроме того, пожалуй не будет преувеличением сказать, что те устойчивые объединения- джамааты, которые не охватываются официальными муфтиятами, и так в России поставлены вне закона, а их деятельность запрещена. По этой причине членам скажем Таблиги Джамаат, Исламского движения Узбекистана или Хизб-ут-Тахрир стоит опасаться явно не запрета миссионерской деятельности от их имени и штрафа, а намного более строгих наказаний. Впрочем, отдельные неприятности могут быть и у некоторых не запрещенных мусульманских групп, деятельность которых по смыслу закона можно отнести к миссионерской. Так, к их числу вероятно стоит относить например приверженцев т. наз. «дагестанского суфизма», последователей покойного религиозного деятеля Саида Ацаева (Саида-афанди Чиркейского) и нынешнего муфтия Дагестана Ахмад-хаджи Абдуллаева, настаивающих на вступлении мусульман в фактически имеющий характер религиозного объединения орден-тарикат. Таким образом, можно с уверенностью сказать, что нововведения в части ограничений миссионерской деятельности создавались специалистами с представлениями в русле христианской традиции, что очевидным образом наложило отпечаток и на метод регулирования. Методология регулирования фактически повторяет дореволюционный подход с его жестким контролем прежде всего государственной, «грекороссийской» церкви по линии вертикали, пытаясь распространить его на конфессии с собственным, отличным от христианского, модусом существования. Соответственно, под пристальным контролем и дополнительными осложнениями в своей деятельности оказывается не столько мусульманское общество, сколько централизованные религиозные организации. Подобный подход, как это ни странно, скорее подрывает авторитет «официального» ислама и других конфессий, загоняя их в жесткие рамки, но не препятствуя развитию «горизонтальной» самодеятельности верующих. То есть эффект, скорее, порождается противоположный тому, что замышлялся законодателем изначально. Конечно, действительность у нас зачастую превышает даже самые смелые ожидания, поэтому невозможно однозначно предвидеть, не пойдет ли судебная практика по пути расширительного толкования закона, и не окажется ли запрещенным миссионерством беседа о религии на кухне за чашкой чая, как «в старые добрые времена», но все же, если исходить из здравого смысла, то нововведения этого не предполагают...
Весь текст в прикрепленом документе...