Публикация
Ученые и толябуль-ильм об Исламском Университете Медины
Ученые и толябуль-ильм об Исламском Университете Медины
Шейх Раби аль-Мадхали сказал о нем: "Исламский Университет состоит из преподавателей хизбитов, но учебный процесс построен на саляфитских основах". Затем он посоветовал учиться в нем и сказал: "Берите основы и остерегайтесь хизбитов"
'Абдульбасыт ас-Суфи аль-Джазаири сказал: "Я свидетельствую, что когда приехал на поступление в Исламский Университет в 1423 году, хотел пробиться через посредничество доктора 'Абдуллаха аль-Мутаррифи, преподавателя хадиса в Университете, так как он был главой комитета Африки в Университете, затем его уволили, и тогда он сказал мне: "В комитете сейчас все хизбиты, кроме одного, который не так яростно защищает их убеждения, но, вместе с этим, он все равно из них"
Послание шейха Хасана ибн Касима ар-Рейми (да хранит их обоих Аллах) к нашему шейху Мукбилю ибн Хади аль-Уади'и (да помилует его Аллах). Сказал брат Хасан в своем послании, в котором он оспаривает часть слов шейха 'Убейда об Исламском Университете: "И я, как один из выпускников Мединского Университета (выпуск 1412-1413 годов) , свидетельствую о том, что большинство и сила в Университете в руках хизбитов". Также шейх Хасан передал о том, что уважаемый шейх Мухаммад ибн Хади сказал ему: "Сообщи шейху Мукбилю о том, что Исламский Университет не в руках саляфитов" . Шейх Хасан ибн Касим упомянул некоторых из преподавателей хизбитов Исламского Университета в своей работе "Ишхар Сейф аль-Ямани": "А как же Яхья аль-Яхья, Мухаммад ибн Матар аз-Захрани, Сулейман аль-'Убейд и подобные этим из суруритов, которые имели силу в Университете". (Это было в то время, когда ректором Университета был шейх Салих аль-'Абуд. Что касается шейх Мукбиля, то он написал поручительные и сопроводительные письма в Мединский Университет сотням студентам. Но после того, как до него начали доходиь такие известия, за несколько лет до своей смерти, он перестал давать студентам поручительные письма в Исламский Университет).
Также сказал уважаемый шейх Мухаммад ибн 'Абдилля аль-Имам (да хранит его Аллах): "Университет прошел две стадии. Первая из них – основание его на чистом, незапятнанном манхаже саляфов, и так продолжалось определенное время. Затем в некоторых из функций Университета хизбиты получили укрепление. И после этого Университет перестал быть таким, каким он был в отношении незапятнанности".
Яхья Хаджури сказал: "Сказал наш брат, один из наших требующих знания, выучивших наизусть Коран, призывающих к Аллаху: "Я Мухаммад ибн Махди Зафир. Пожелал Аллах того, что я твердо намерился поступить в Исламский Университет, выполняя желание двух моих уважаемых родителей. Для этого я выехал в путь в 1422 году в месяц Рамадан в направлении Университета. При этом, я имел при себе все, что нужно для того, чтобы меня приняли в Университет так, что кто посмотрит на это, сразу скажет, что меня безоговорочно примут. Я был хафизом Корана, получил много полезных знаний в саляфитских марказах Йемена, при мне свидетельство об окончании школы, которое они требуют, более восьмидесяти (80) ручательств, и другое из того, что нужно для принятия. Но когда я зашел на экзамен, случилось то, чего я не ожидал. Доктор задал мне девять (9) вопросов, шесть из них касаются знаний Корана, 'акыды, таухида и фикха, а также вопросы о том, что я изучил в саляфитских марказах Йемена, а также общий вопрос, как его называют. Это те вопросы, из ответов на которые, должно становиться ясно годится студент для принятия или нет – это если бы этот университет был чисто саляфитский, свободный от хизбистов и им подобных, но так как Университет этот не чисто саляфитский, а доктор этот сам был одним из этих хизбитов, он не обратил на мои правильные ответы внимания и кинул их об стенку. А затем начал задавать мне действительно важные вопросы. Он задал мне три вопроса: 1. "Какое последнее издание ты читал?" И так получилось, что я читал Журнал "Саляфия" номер 7-ой за 1422 год. Я сказал: "Журнал "Саляфия"". Тогда доктор спросил: "И о чем в нем шла речь?" я сказал: "В нем разъяснялось положение некоторых нововведенцев как Сейд Кутб и Хасан аль-Банна, также в нем были фетвы шейха Ибн База и аль-Албани, также разъяснение некоторых неправильных убеждений, разъяснял которые шейх Ахмад ан-Нажми и другие. Тут доктор начал менять свое поведение по отношению ко мне и сказал: "А что ты думаешь о разных исламских партиях (джама'атах)?" Я сказал: "Ты имеешь ввиду тех, которые в Йемене?" он сказал: "Да". Тогда я ответил: "У нас джама'ат "ихуан уль-муслимин", "шииты", "таблиговцы", "суфии", а также у нас призыв саляфии и хвала Аллаху". И тогда доктор сказал: "А какой джама'ат ты считаешь на истине?" я сказал: "Я не видел джамаата, который исходил бы из Корана и Сунны, кроме саляфитов". Затем он задал мне третий вопрос, который оказался решающим: "А что ты думаешь про шейха аз-Зиндани?". Тогда я улыбнулся ему от удивления от этого вопроса и сказал: "У этого человека есть отклонения и ошибки". Тогда доктор обругал меня и сказал: "Так ты порочишь ученых? Списываешь со счетов ученых общины?" Тогда я улыбнулся еще раз и сказал: "О, доктор, если даже этот человек был бы ученым, это не говорит о том, что у него не может быть отклонений и ошибок, ведь не ошибаются только пророки. К тому же эти слова я сказал не от себя, так как я обычный студент, но это слова нашего шейха Мукбиля, и такого-то и такого-то". Затем я хотел объяснить ему суть некоторых из этих отклонений, но он еще раз грубо обругал меня и сказал: "Хватит, хватит", затем указал мне на дверь и сказал: "Давай, давай!". Затем при выходе я увидел, как он зачеркивает мои ответы, и потом я постарался найти этот листочек, чтобы показать его моим братьям саляфитам, чтобы они поняли, что стало с этим Университетом, после того, как его основал великий имам 'Абдульазиз ибн Баз, а также те, кто были после него и шли его дорогой". Я говорю (шейх Яхья): "И подобных случаев мы знаем столько, что если бы собрать их все, их набралось бы на отдельную книгу".