Публикация
Умаир ибн саад
УМАИР ИБН СААД (Часть первая)
«Твой Владыка подтвердил твои слова, о юноша».
Мухаммад, посланник Аллаха
С раннего детства мальчик Умайр ибн Саад в полной мере вкусил горечь сиротства и нищеты. Его отец отправился к Господу, не оставив ребёнку ни имущества, ни кормильца. Однако мать Умайра очень скоро вышла замуж за одного из состоятельных людей племени аль-Аус по имени аль-Джулас ибн Сувайд, который обеспечил мальчика всем необходимым и принял в свою семью. Доброта, забота, искреннее внимание и любовь аль-Джуласа заставили Умайра забыть, что он сирота. Умайр полюбил аль-Джуласа, как родного отца, а тот, в свою очередь, полюбил Умайра, как собственного сына. По мере того, как рос и мужал Умайр, аль-Джулас любил его всё больше и больше, восхищаясь проявлениями ума и дарований, которые были очевидны во всём, что он делал, а всем поступкам Умайра были свойственны честность и правдивость.
* * *
Незадолго до того, как Умайру исполнилось десять лет, мальчик принял исламскую веру. Эта вера прочно вошла в его юное сердце, а Ислам нашёл в его кристально чистой душе благодатную почву, глубоко укоренившись в её оазисах. Несмотря на свой юный возраст, Умайр никогда не опаздывал на намаз, совершая его за посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует. Мать Умайра всегда охватывала радость, когда она видела его, идущим в мечеть или обратно, иногда с её мужем, а иногда одного.
* * *
Таким образом и протекала в довольстве и достатке жизнь молодого Умайра ибн Саада, чистоту которой ничто не омрачало, а благополучию ничто не грозило вплоть до той поры, когда Аллаху стало угодно подвергнуть стоящего на пороге совершеннолетия юношу серьёзнейшему и тяжелейшему испытанию. Умайру предстоял жестокий жизненный экзамен, подобный которому редко выпадал на долю подростка его возраста. В девятом году по Хиджре посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, провозгласил о своей решимости выступить в поход на Табук против византийцев, повелев мусульманам готовиться к этому и оснащаться необходимым снаряжением. Обычно, собираясь выступить в военный поход, посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не заявлял о своей истинной цели, и называл не тот район, куда он хотел выступить, маскируя свои истинные намерения. Однако на этот раз Пророк сразу открыл людям, что целью похода является Табук, учитывая его удалённость, сложность пути и силу противника. Все люди должны были знать сложность стоящей перед ними боевой задачи, чтобы самым тщательным образом приготовиться к ней лично, а также обеспечить всё необходимое для её выполнения. Несмотря на то, что наступило лето, стояла сильная жара, созрели плоды, тень манила к себе, а душами овладевали расслабленность и леность, все мусульмане вняли призыву своего Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, начав активную подготовку и оснащение армии. Однако наряду с этим группа лицемеров начала расшатывать решимость людей, подрывать их устремлённость, сеять всяческие сомнения, злословить в адрес посланника Аллаха и произносить на своих собраниях речи, разоблачающие и клеймящие их как неверных. В один из дней, предшествующих выступлению армии в поход, юноша Умайр ибн Саад вернулся домой после намаза, совершенного им в мечети, с душой, преисполненной самых блестящих впечатлений от беззаветного энтузиазма мусульман и их готовности к любым жертвам, в чём он убедился воочию. Умайр видел женщин мухаджиров и ансаров, которые шли к посланнику Аллаха, снимали свои украшения и отдавали их ему, чтобы Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, на эти средства оснастил армию, ведущую войну во имя Аллаха. Он собственными глазами видел, как Усман ибн Аффан принёс мешок с тысячью золотых динаров и вручил эти деньги Пророку. Умайр видел, как Абдуррахман ибн Ауф с мешком на плече, в котором было двести унций золота, пришёл к благородному Пророку и отдал ему это богатство. Он видел даже человека, который продал свою постель, чтобы на вырученные деньги купить меч и сражаться им во имя Аллаха. Перед взором Умайра вновь и вновь проходили эти уникальные и блестящие картины. Одновременно он удивлялся тому, что аль-Джулас не спешил собираться выступить в поход вместе с посланником Аллаха и медлил со своим вкладом в общее дело, несмотря на большие возможности и богатство. Стремясь пробудить в душе аль-Джуласа должный пыл и энтузиазм, Умайр стал рассказывать ему об увиденных и услышанных событиях, сделав упор в особенности на то, как группа правоверных пришла к посланнику Аллаха и стала страстно упрашивать его включить их в своё войско, выступающее в поход во имя Аллаха. Однако Пророк отказал им, мотивируя это тем, что у него нет скаковых животных, чтобы посадить на них всех желающих. Со слезами на глазах и в глубокой печали просители ушли от него, потому что им не удалось осуществить своё стремление участвовать в Джихаде и пасть геройской смертью на поле боя. Однако аль-Джулас почти не слушал то, что рассказывал Умайр, и в конце концов с его языка слетели слова, которые до глубины души поразили юношу и привели его в сильнейшее недоумение. Умайр услышал, как он сказал: «Если Мухаммад искренен в своих так называемых пророчествах, то тогда мы хуже ишаков...»
* * *
Услышав это, Умайр пришёл в замешательство и растерялся. Он никак не мог предположить, что с языка такого умного и почтенного человека, каким был аль-Джулас, могли сорваться подобные слова. Сказавший подобное, таким образом, сразу же ставил себя вне рамок веры, целиком переходя в разряд неверных. Умайр ибн Саад начал размышлять о том, что в такой ситуации необходимо предпринять. Если умолчать о словах аль-Джуласа и не выдать его, то это будет изменой Аллаху и Его посланнику, а также нанесёт ущерб Исламу, против которого лицемеры плетут свои заговоры и готовят всяческие происки. Если же рассказать об услышанном, то это станет непослушанием человеку, ставшему для Умайра вторым отцом, и чёрной неблагодарностью за всё то доброе, что он сделал для своего приёмного сына. Аль-Джулас дал кров и приют обездоленному сироте, вытащил его из нищеты и заменил ему потерянного отца. Юноше предстояло сделать выбор из двух вариантов, один из которых был горше другого. Тем не менее, вскоре он сделал свой выбор... Умайр повернулся к аль-Джуласу и сказал: «Клянусь Аллахом, о Джулас, после Мухаммада ибн Абдуллы ты для меня самый любимый человек на всей Земле. Нет никого другого, кто был бы так любим и близок мне, кто бы сделал для меня так много доброго. Если я расскажу то, что ты сказал, то тем самым я выдам и опозорю тебя. Если же я скрою это, то тем самым изменю своей чести, погублю свою душу и веру. Я решил идти к посланнику Аллаха и сообщить ему о твоих словах. Будь же в курсе того, как обстоят твои дела».
* * *
Юный Умайр ибн Саад направился в мечеть и сообщил Пророку то, что услышал от аль-Джуласа ибн Сувайды. Посланник Аллаха оставил юношу у себя, а сам послал одного из своих сподвижников за аль-Джуласом. Прошло совсем немного времени, и появился сам аль-Джулас. Поприветствовав посланника Аллаха, он уселся напротив него. Пророк спросил аль-Джуласа:
«Что за высказывание услышал от тебя Умайр ибн Саад?»
Затем он напомнил ему, о чём идёт речь. Аль-Джулас воскликнул:
«Это оговор, о посланник Аллаха, и измышление, так как я ничего подобного не говорил!»
Сподвижники посланника Аллаха начали поочерёдно переводить свои взоры с аль-Джуласа на его приёмного сына Умай-ра ибн Саада и обратно, как будто они хотели прочесть на их лицах то, что скрывают их души. Они начали перешёптываться между собой, а кто-то из тех, у кого сердца с червоточиной , сказал: «Этот юноша не только непочтителен к своему отцу, но и причиняет зло тому, кто делает ему добро». Другие же сказали: «Но этот юноша вырос в покорности Аллаху, а черты его лица говорят о прямоте и искренности». Повернувшись к Умайру, посланник Аллаха заметил, что его лицо налилось кровью, а из глаз обильно лились слезы, скатываясь по щекам и груди. Умайр страстно просил: — О Аллах, ниспошли пророку Твоему ясность относительно слов моих... О Аллах, ниспошли пророку Твоему ясность относительно слов моих... Аль-Джулас бросился оправдываться: «То, что я сказал тебе, о посланник Аллаха, сущая правда. Если хочешь, каждый из нас может поклясться перед тобой в том, что говорит правду. Перед тобой я клянусь Аллахом, что не говорил ничего из того, о чём рассказал тебе Умайр». Когда аль-Джулас закончил свою клятву и взоры присутствующих обратились к Умайру ибн Сааду, лицо посланника Аллаха озарилось Божественным умиротворением. Все сподвижники Пророка поняли, что к нему снизошло Божественное откровение. Они тут же прекратили все разговоры и в глубоком молчании застыли на своих местах, устремив свои взоры на Пророка. И тут стало видно, что аль-Джулас начал проявлять сильное беспокойство и страх, тогда как Умайр застыл в страстном желании и нетерпении. То же чувство испытывали и все остальные до тех пор, пока с лица Пророка не исчезли признаки Божественного откровения. Он, да благословит его Аллах и приветствует, торжественно передал Слово Всевышнего Аллаха: «Клянутся они Аллахом, что ничего не сказали, но, несомненно, они богохульствовали и отвратились от веры после того, как приняли Ислам. И замышляли они то, чего не могли достичь. И лелеяли они вражду только из-за того, что обогатил их Аллах и Его посланник от Своей щедрости. И если раскаются они, будет это лучше для них; но если они отвратятся, Аллах накажет их мучительным наказанием» (Покаяние, 74). Услышав это, аль-Джулас содрогнулся от ужаса и от испуга почти потерял дар речи. Обратившись через некоторое время к посланнику Аллаха, он воскликнул: «Я каюсь, о посланник Аллаха!.. Истинно, каюсь... Умайр сказал правду, о посланник Аллаха, а я был лжецом. Я умоляю Аллаха, чтобы Он принял моё покаяние. Да буду я твоим выкупом, о посланник Аллаха!». После этих слов посланник Аллаха взглянул на юного Умайра ибн Саада и увидел, как слёзы радости обильно текли по его лицу, озарённому светом истинной веры. Посланник Аллаха протянул свою благородную руку и, нежно взяв Умайра за ухо, сказал: «Твоё ухо довольно" тем, что услышало, о юноша. Твой Владыка подтвердил твои слова». После этого аль-Джулас вернулся в лоно Ислама и был примерным мусульманином. Сподвижники посланника Аллаха убедились, что он встал на праведный путь, поскольку он щедро и бескорыстно одаривал Умайра всяческими благами. Когда упоминалось имя Умайра, аль-Джулас всегда говорил: «Аллах вместо меня наградил его добром. Он спас меня от безбожия и снял с моей шеи огненную петлю». Однако не это событие является самым светлым и блестящим в жизни этого юноши из сподвижников посланника Аллаха. На его жизненном пути случались и более прекрасные эпизоды, превосходящие своим блеском описанный выше случай. Так давайте встретимся ещё раз с Умайром ибн Саадом в дни его зрелости.
УМАЙР ИБН СААД (Часть вторая)
Как бы мне хотелось, чтобы у меня были люди, подобные Умайру ибн Сааду, на помощь которых я мог бы опереться в делах мусульман. Умар ибн аль-Хаттаб
Ранее мы уже познакомились с ярким и прекрасным событием в жизни славного сподвижника Посланника Аллаха Умайра ибн Саада во времена его юности. А теперь давайте познакомимся с другим блестящим и замечательным эпизодом в его жизни, когда Умайр был уже взрослым человеком. Вы убедитесь, что по своему величию и великолепию второе событие нисколько не уступает первому. Жители Хомса всегда проявляли сильное недовольство в отношении своих правителей и много жаловались на них. Всякий раз, как только к ним прибывал новый наместник, они тут же находили в нём недостатки, подсчитывали проступки, ставили об этом в известность халифа мусульман и просили его заменить этого наместника другим, более подходящим для них. В конце концов, аль-Фарук решил прислать им в качестве наместника безупречного и лишённого всяких недостатков человека. Подобно тому, как воин тщательно проверяет стрелы в своём колчане, аль-Фарук так же тщательно испытал всех своих соратников и пришёл к выводу, что никто лучше Умайра ибн Саада не справится с этой задачей. В это время Умайр находился в боевом походе на северо-востоке аш-Шама во главе армии, сражающейся во имя Аллаха. Он освобождал города, сокрушал крепости, подчинял племена и сооружал мечети всюду, где ступала его нога. Несмотря на всё это, вождь правоверных отозвал Умайра и, назначив его наместником Хомса, приказал ему отправиться туда. Умайр подчинился приказу, хотя это ему и не понравилось, так как его любимым делом был Джихад во имя Аллаха.
* * *
Прибыв в Хомс, Умайр созвал людей на соборный намаз. Закончив его, он обратился к людям. Воздав хвалу Аллаху и возблагодарив Его, Умайр благословил Его Пророка Мухаммада, а затем сказал: — О люди! Поистине, Ислам — это прочная цитадель и крепкие врата. Оплот же Ислама — это справедливость, а его врата — это истина. Если же рухнет цитадель и будут сокрушены врата, то будет попрана святость и неприкосновенность этой религии. Но пока силён правитель, Ислам несокрушим. Сила же правителя не заключается в искусстве владения плетью и отрубании голов мечом. Эта сила состоит в справедливом и законном правлении. После этого Умайр приступил к исполнению своих обязанностей в соответствии с изложенным им в своей краткой проповеди основным законом.
* * *
В течение целого года правления в Хомсе Умайра ибн Саада он не написал ни одного письма вождю правоверных и не направил в мусульманскую казну ни дирхема или динара налогов. Душу Умара начали обуревать сомнения, поскольку он очень сильно опасался за самоуправство своих наместников и вероятность выхода их из-под своей власти. Непогрешимым для него был только Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует. Умар сказал своему писарю: “Пиши послание Умайру ибн Сааду, в котором укажи: “Когда ты получишь это послание вождя правоверных, то оставляй Хомс и отправляйся прямо к нему, захватив с собой всю сумму собранных для мусульман налогов””.
* * *
Получив послание Умара, Умайр ибн Саад приготовил котомку с припасами, повесил на плечо миску и сосуд для омовения, взял в руку копьё и, оставив за своей спиной Хомс и территорию этого эмирата, пешком отправился в путь, взяв направление на Медину. Подходя к Медине, Умайр имел вид бледного и измождённого человека с длинными лохматыми волосами, на лице которого в полной мере отразились тяготы нелёгкого пути.
* * *
Когда Умайр вошёл к вождю правоверных Умару ибн аль-Хаттабу, тот изумился его видом и спросил: — Что случилось с тобой, о Умайр? Умайр ответил: — Ничего со мной не случилось, о вождь правоверных! Хвала Аллаху, я здоров и в полном порядке. Я несу с собой весь мир и тащу его за рога. Умар спросил: — И какой же мир ты несёшь с собой? (Он полагал, что Умайр привёз деньги в мусульманскую казну.) — Со мной моя котомка с провизией, миска для еды, мытья головы и стирки одежды, а также бурдюк для омовения и питьевой воды. Таким образом, о вождь правоверных, весь мир и сводится к этому моему багажу, а в излишестве ни я, ни другие не испытывают нужды. — Ты что, пришёл пешком? — спросил Умар. — Да, о вождь правоверных, — ответил Умайр. — Разве твои подданные в эмирате не дали тебе верховое животное, чтобы ты мог приехать на нём? — спросил Умар. — Нет, сами они мне ничего не дали, а я не стал просить у них, — сказал Умайр. — А где же то, что ты привёз в казну мусульман? — спросил Умар. — А я ничего и не привёз, — сказал Умайр. — Отчего же? — воскликнул Умар. — Когда я прибыл в Хомс, — ответил Умайр, — то собрал самых праведных из его жителей и поручил им сбор причитающихся налогов. Всякий раз, когда они что-нибудь собирали, я советовался с ними по поводу этих средств и тут же распределял их среди тех, кто этого заслуживал из местных жителей. Тут Умар повелел своему писарю: — Возобнови приказ о назначении Умайра наместником Хомса. Умайр воскликнул: — Ни в коем случае! Это как раз то, чего мне совсем не хочется. Я не собираюсь больше быть ни твоим, ни чьим-то ещё после тебя наместником, о вождь правоверных. Затем Умайр попросил у Умара разрешения поселиться в деревне в пригородах Медины, где проживали его родственники, на что Умар дал своё согласие.
* * *
Прошло не так много времени с тех пор, как Умайр отправился в свою деревню, и Умар решил проверить надёжность и правдивость своего соратника. Он сказал одному из своих приближённых по имени аль-Харис: — О Харис, отправляйся к Умайру ибн Сааду и остановись у него дома в качестве гостя. Если заметишь, что о