Публикация
122 Единобожие — нечто самое тонкое, самое безупречное, самое чистое, и его очень легко поцарапать
122 Единобожие — нечто самое тонкое, самое безупречное, самое чистое, и его очень легко поцарапать
Единобожие — нечто самое тонкое, самое безупречное, самое чистое. Его очень легко поцарапать, осквернить, оставить на нём след. Оно подобно белой одежде, на которой оставляет след любая грязь. И оно подобно зеркалу, на поверхности которого любое прикосновение оставляет след. Поэтому на него способны повлиять одно мгновение, одна фраза, скрытая страсть. Если человек не поспешит и не выровняет этот след чем-то противоположным, то он укрепится и превратится в часть натуры. И потом от него будет уже крайне сложно избавиться. Среди этих следов есть такие, которые быстро приходят и быстро уходят, и есть такие, которые быстро приходят, но медленно уходят, и есть такие, которые медленно приходят и быстро уходят, а есть такие, которые медленно приходят и медленно уходят. Однако среди людей есть такие, чьё единобожие очень велико, и многие из этих следов тонут и растворяются в нём. Оно подобно большому количеству воды, в которую попадает капелька нечистот или грязи. Обладатель меньшего единобожия обольщается этим и смешивает своё слабое единобожие с тем же, с чем смешивает своё единобожие обладатель великого единобожия, и оно оставляет на его единобожии такие следы, каких не оставляет на великом единобожии. К тому же очень чистое место позволяет своему владельцу увидеть такое загрязнение, которое не увидит обладатель места менее чистого. Это позволяет ему сразу же устранить появившееся загрязнение, в отличие от обладателя места менее чистого, который не замечает появившееся загрязнение. И если вера и единобожие человека сильны, то они растворяют все скверные вхождения и побеждают их, в отличие от тех, у кого они слабы. Также обладатель множества благих деяний, в которых скверные дела тонут, заслуживает большей снисходительности, нежели тот, кто совершает такое же количество скверных деяний притом, что благих деяний у него меньше, чем у первого. Как говорится: Когда любимый совершил единственный проступок, Дела благие тысячу заступников явили… Также искренность стремления, сила воли и совершенство покорности заставляют эти странные чуждые явления превратиться в то, что является следствием покорности и искренности, тогда как ложь, испорченность намерения и слабость покорности отражают похвальные слова и дела, заставляя их превратиться в то, что является следствием лжи и неискренности, подобно тому, как одолевающие вещества заставляют благую пищу уподобиться им.